Главный герой


Календари


В календаре освещены все виды деятельности, а также здоровье, вплоть до рекомендаций правильного приема лекарств или же хирургических вмешательств.

Ссылка на наш сайт

<a href="http://rkont.ru/" target="_blank" >

<img src="http://rkont.ru/images/

heroes.png"></a>

Как я работал на ...

Как я работал на…
(Из сборника рассказов)

Наконец наступил понедельник. Страшное дело, но за несколько лет работы привыкаешь к тому распорядку, который тебе предлагают (этак ненавязчиво) на том предприятии, где тебе посчастливилось трудиться. Все крутится вокруг работы, причем рабочему классу повезло, или он сам себе отвоевал самый льготный распорядок.

Рабочий приходит на свое рабочее место, выполнил (или не выполнил) свое плановое задание и четко по графику отбывает на отдых. Есть, конечно, исключения в виде авральных, аварийных и некоторых других видов внеурочной деятельности, но рабочий класс ценит свое личное время, поэтому торгуется за каждую копейку, выбивая (на самом деле) льготную оплату или дополнительные отгулы, да не дай бог бухгалтеру ошибиться, сами понимаете. Крестьянину меньше повезло. Это и понятно, надо было быстрее думать во время революции, да и ближе он к земле. Чем больше ты от земли зависишь, тем больше она тебя и так и этак, да деваться тебе от нее некуда. Хочешь кушать, поклонишься ей не один раз.
К чему это я? Ах, да. А вот остальным повезло еще меньше, если это можно назвать везением. Остальные должны рабочий класс и трудовое крестьянство обслуживать и для этого был придуман такой термин – ненормированный рабочий день, который зачастую плавно переходил в ненормированную рабочую ночь, неделю, месяц, год, жизнь. Что это значит? А вы сами подумайте.
Поэтому неделя, с точки зрения этого самого «ненормированного» специалиста, начинаясь с понедельника, таит в себе много сюрпризов и неимоверно долго тянется до конца рабочего дня в среду. Это самое тяжелое время для «ненормированных» работников. Зато четверг и пятница – самые золотые дни на неделе. Настроение приподнятое, оно и понятно, ведь впереди столь желанные выходные дни, работа спорится и даже внезапные партийные, комсомольские, профсоюзные, комбинированные в любом сочетании и просто рабочие собрания, мероприятия, политзанятия и многие, многие другие возникающие препятствия для здорового отдыха уже не оставляют кровоточащих следов в душе. Впереди выходные и этим все сказано. Правда, в этом плане молодым меньше повезло. Для них есть работа и в выходные. Взять, к примеру, спортивные или какие-нибудь другие соревнования между цехами, заводами и так далее. Постоять за честь своего коллектива - это и почетно и приятно, только очень жаль, что не в рабочее время. И польза организму, правда нерегулярная, но все же. Или возьмем Добровольную народную дружину. Тоже правильно, милиции надо помогать, она же сама не справляется. К тому же, и за ней можно присмотреть. Оно же все как на ладони. Сказать ты об этом сможешь потом только кому-нибудь из друзей, но все равно где-то даже приятно. Особенно в субботу вечером, да еще не в своем районе. А если ты и молодой, и спортсмен, да и вообще безотказный, то общество займет все твое свободное время. Это понятно всем окружающим, кроме тебя самого. Поэтому, если вдруг у тебя оказались свободными выходные, то ты не знаешь, как их использовать попродуктивнее и зачастую они проходят без какого-либо плана или вообще просто пролетают как одна минута. А ведь всю неделю планировал и сколько дел хотел переделать! И вот в понедельник оказывается, что воз и ныне там и будет снова тебя ждать до следующих выходных, чтобы…
Не подумайте, что я жалуюсь, ни в коем случае. Ведь если представить, что каждый день у тебя есть масса свободного времени, так ужаснешься и не будешь знать, куда его девать. Не брать же пример с рабочего класса, поглощающего спиртное с вытекающими последствиями. Я вот думаю, что счастлив тот человек, у которого нет свободного времени, его жизнь… эх, да что тут говорить, не знаю я такого, ну не было у меня в жизни много свободного времени, разве что в детстве, да и то, чем-то ведь был занят. Это что же, получается, что я, по-своему, счастливый человек?
Снова я отвлекся. Так вот, в понедельник приходится разгребать все накопившиеся за выходные проблемы и в гору глянуть некогда. Итак, прихожу я на работу …
-Витюша, зайди к начальнику, он уже о тебе спрашивал, - приветливо улыбнувшись, ужалила меня Мила, высокая, но несколько нескладная сотрудница.
Если бы она не была еврейкой, тем более, что не замужем… Нет, вы не подумайте, что я антисемит. У нас этого нет, поскольку мы все равны по конституции, но все-таки как-то … Я это к тому, что не люблю, когда мне с улыбкой говорят о плохом. Опять же, не подумайте, что я боюсь или недолюбливаю своего начальника. Вовсе нет, хотя он далеко не специалист в нашем деле, а больше «общественник» и, к тому же, кум большого босса. И даже манера разговора, будто от него здесь что-то зависит, тоже меня не коробит, разве что чуть-чуть смешит. Вовсе нет. Просто, если что-то касается работы, то он обычно не вызывает, потому что мы и так справляемся, а это значит, что дело пойдет не по нормальному руслу. Или поездка в колхоз, или внеплановая командировка, или … И снова вы могли подумать, что это я не люблю. Да нет, я очень люблю колхозы, вообще сельскую местность потому, что я там родился и вырос, на природе прошли мои детство, отрочество и юность. Командировки я тоже люблю, как-никак отвлекаешься от обыденного, новые места, новые люди и вообще… Правда, командировочные маловаты, но это же у всех так.
Просто все это отвлекает от нормальной работы, вот это уже нервирует. Дело в том, что не очень хочется превратиться со временем в человека, делающего вид, что работаешь, а на самом деле превратившегося в, извините, «общественника». Работал у нас такой конструктор. Он умудрялся за кульманом занимать такую позу, что отличить его от работающего незнающему человеку было практически невозможно. А он что делал, как вы думаете, книгу читал, или что полезное делал? Ничего подобного, он спал. Спал в любом положении в любое время дня, особенно после обеденного перерыва. И при этом умудрялся в перерывах между снами активно заниматься общественной работой, причем не какой-нибудь, а в парткоме. Сделать ему замечание никто не хотел, зачем кому-то враг среди партийных, но посмеивались, а женщины за глаза открыто издевались. Почему женщины? Так его активность в основном на них и распространялась. Меня удивляло, как это он отчитывается перед начальством о выполненном плане. Не мог же он ничего не делать, план есть план, но мне популярно объяснили, что он у нас только «числился». Для таких людей перейти в разряд «числящихся» значит вроде как ученую степень получить.
-Анатолий Иванович, я уже пришел, здрасьте, - поздоровался я со спиной начальника, копошившегося в объемистом рюкзаке.
-Сейчас, подожди немного, - бросил он через плечо и я начал процесс ожидания довольно активно.
Я стал думать о начальнике. И вот что надумал. Было во внешности  Анатолия Ивановича нечто демоническое. Сухое лицо, смуглая кожа и какой-то особенный взгляд черных, близко посаженных глаз. Выдерживать этот взгляд было не то, чтобы боязно, а как-то неуютно. Плюс манера  поведения человека с достатком, но не с положением. Достаток появился недавно, почти сразу после крестин двойняшек, мальчика и девочки, заполнивших досуг семьи Анатолия Ивановича. Кум, он же крестный отец малышек, решил позаботиться об их будущем и по своим широким связям добился для молодого кума места на новой стройке, которую вела наша страна за границей. Заказ был срочный и очень выгодный, поэтому мой шеф приехал оттуда упакованный по самую макушку.
Что нужно нашему человеку? Квартира, машина, мебель там всякая и на сберкнижке чтобы осталось. Такая упаковка достигалась обычным смертным в лучшем случае к пенсии, а шеф получил ее уже к тридцати годам. Теперь оставалось стремиться дальше – делать карьеру. С этим оказалось труднее, но путь был выбран правильный, через партийные заводские органы.
Что могло нас объединять, бедного, вечно подающего надежды еще пока молодого человека и такого «товарища», как мой шеф? Кроме работы, разумеется. Шахматы! Наши бои проходили шумно и привлекали множество зрителей, невзирая на то, что начинались в обеденный перерыв и частенько продолжались и после него, поскольку мы не только шумели, но и играли неплохо. Игра шла с переменным успехом, поэтому предсказать исход партий было совершенно невозможно. Да еще и время, мы играли пятиминутные блиц-партии и страдали больше всего в этом процессе именно часы. После игры у меня оставались два чувства- удовлетворения от игры и гордости за нашу технику. Выдерживать столько ударов каждый день, да еще каких, это что-то значит.
-О чем мечтаешь? Привет, - это уже начальник «освободился».- Тут такое дело. Сейчас должны придти две машины на мой гараж, с бетоном, куба по четыре каждая, их надо будет разгрузить, понимаешь?
-Понимаю, - машинально ответил я, хотя никак не мог понять, как стыкуются между собой все эти высказывания. Я нахожусь здесь, на рабочем месте, гараж в пяти километрах отсюда, а машины придут уже сейчас, да и разгрузить восемь кубометров бетона в одиночку явно нереально. Пока я буду, даже теоретически, разгружать одну машину, во второй бетон уже застынет, ведь привезут на обычной бортовой машине, как пить дать. И что значит разгружать, это ведь не кирпич, бетон надо сразу использовать по назначению, иначе произойдет все как со второй машиной.
Судя по реакции начальника, взгляд мой явно соответствовал моему состоянию полного понимания момента.
-Для особо одаренных повторяю, - шеф сделал мину, подобную той, с которой он выступал на партийном собрании о нерадивости и так далее, - бригада из шести человек сейчас переодевается в рабочую одежду, садится в мою машину, - он снова посмотрел на меня, - ничего, поместитесь. Так вот, я отвожу вас всех к моему гаражу, вы принимаете бетон и бетонируете пол и крышу. Все понятно?
-Конечно.
Начальник снова внимательно посмотрел на меня
-Кормежка как на убой. С подогревом, сам вчера гнал.
-Но у меня же нет отгулов…
-Все за мой счет, у меня их накопилось больше сорока, спишу часть на вас.
-А что, так можно?
-Слушай, ты идешь переодеваться или мне другого помощника поискать? – его «демонический» взгляд уперся мне в переносицу, от этого мое самочувствие не улучшилось.
-Да я ничего, только вот насчет подогрева… нельзя мне пока, - я свято помнил предупреждение мужа знахарки.
-Да брось ты, хотя, какая разница, там разберемся, беги, уже давно пора, машины к девяти придут, а уже половина.
Сказано – сделано, наше дело маленькое – бери больше, кидай дальше. Набились мы в шефскую «Волгу» как селедки в банку и отправились на исправительные работы. Погода стояла замечательная, поэтому возражений поработать на свежем воздухе у меня не возникало. Бригада подобралась разношерстная, даже один хромой попался. Ну, думаю, работа будет не бей лежачего, даже хромые годятся. Эх, как я ошибался!
Приехали мы, выгрузились. Да уж, подумал я при первом взгляде на стройку, начальник то мой размахнулся не по средствам. Не гараж, а целый дворец в трех уровнях. Я посмотрел на крышу, куда вскоре придется поднимать бетон и плечи мои опустились в полной безнадежности. Отсюда, подсказывал мне мой редко ошибающийся внутренний голос, мы уйдем едва живыми.
-Ну, что, мужики, закурим? – потер руками наш главный «стрелец», курильщик заядлый, но своих сигарет никогда не имевший. Работавшие с ним в одной группе всегда носили с собой «термоядерную» «Ватру», хотя сами курили кое-что получше. Но он не обижался и весело дымил дармовой сигаретой. Зато знал о сигаретах практически все и мог говорить об этом достаточно долго, особенно, если перепадет хорошая сигаретка. Говорят, что мир держится на оптимистах, так он самый оптимистичный из них.
Закурили. Подождали. Снова закурили. И снова подождали. Кто-то затравил анекдот с длинной бородой, порассказали и послушали. Вскоре смеяться стали как-то неестественно и разговор плавно перешел на женщин, пошли сальности, которых я не переваривал, но выручил шеф, важно подкативший к нам. Он очень сильно возмущался, обращаясь почему-то к нам, хотя от нас ничего не зависело. Уехал. Наступило время обеда. Ни бетона, ни начальника, а голод не тетка, живот начинает возмущаться. Если бы были деньги, послали бы гонца в магазин, да вот беда, все были в спецовке, деньги остались на рабочих местах, так что мы оказались заложниками в этом гаражном кооперативе. Приехал начальник, привез бутерброды и воду, встретили как спасителя. Очень он недоволен. Косится, как мы поспешно заталкиваем пищу в наши возмущенные животы. Не выдержал, подсел к нам и, только взял в руку бутерброд, как привезли бетон. Он от досады даже крякнул, но делать нечего, пришлось отложить трапезу. Зато бетона теперь у нас было хоть отбавляй, пришли сразу две машины. Толпа, в смысле бригада, вытаращила то, что у обычных людей называется глазами, это куда же столько сразу? Чувствовалось, что шефа сейчас же «Кондратий» хватит. А что мы? Делать нечего, выгрузили обе и вот тут пошла работа. Не знаю, может ли еще какой-нибудь народ так работать, но нам не привыкать. Казалось, что было слышно, как звенят жилы и трещат кости. И это вовсе не было результатом хорошего отношения к начальнику, совсем нет. Просто люди понимают, что такое бетон и никогда не оставят его посередине единственной дороги между гаражами. Но есть и еще один недостаток в авральной работе, невозможно точно рассчитать, сколько куда должно пойти материала. Работа кипит, но без определенного плана, получается так, как получается. Где-то больше, где-то меньше. Когда пошабашили, оказалось, что забетонировали чуть больше половины от запланированного шефом. Или он неправильно рассчитал, или мы бетон перерасходовали, не знаю, я не мастер или, к примеру, бригадир, мое дело – работа. Скорее всего, и то и другое. Но факт оставался фактом, мы валились от усталости, шеф был страшно недоволен, хотя сам не участвовал в этой баталии, работа не сделана, бетон уже начал застывать, ничего уже с ним не сделаешь.
-Слышь, Толик, - обратился к шефу колченогий, кстати, оказавшийся хорошим работником, - беги, заказывай еще, делать нечего.
-Да ты представляешь, когда мне его привезут, а у меня уже плотники заказаны на этой неделе, - горько усмехнулся шеф.
-Иваныч, а деньги у тебя есть? – спросил другой его товарищ.
-Нету, а что? - реакция начальника была мгновенной.
-Да нет, ничего, раз денег нет …
-Ты говори, раз уж начал!
-К концу дня можно подкатить к моему куму, он мастером на бетонном узле…
-Что же ты молчал? А я столько бегал, чтобы выписать эти проклятые машины! – Начальник явно взбодрился. – Поехали!
-Иваныч, там же за наличные, сам понимаешь, ворованный товар…да и «нала» у тебя нет!
-Поехали, не твоя забота!
Толпа многозначительно переглянулась и я представил себе, когда и какой будет сегодня ужин, который на «убой».
-Мужики, ищите место для ночлега, домой мы сегодня не уйдем, - колченогий скорчил скорбную рожу.
-Давай закурим, товарищ, по одной… - затянул свою песню «стрелец».
-Да накурились уже, поесть бы по нормальному, что ли, там осталось что-нибудь?
Мы осмотрелись, но сумки с бутербродами не было, не иначе, как наш Иваныч прихватил с собой, для ужина тара, так сказать. Не знаю, что подумал каждый из нас, а я стесняюсь такое написать. И вот что я подумал про себя, чтобы никто не услышал. Если мне, всякое же бывает в жизни, вдруг приспичит стать начальником, не буду я приглашать своих сотрудников, а тем более подчиненных на такие вот массовые мероприятия. А то получится, как с Иванычем, хотел как лучше, а получилось, что люди о тебе неправильно подумали. А даже если и правильно, то какая от этого всем польза?
Начинало смеркаться. Среди гаражей тени были погуще и появился ненавязчивый, но противный сквознячок. Кто постарше, потянулись в гараж, там все-таки стены создавали иллюзию какой никакой защиты. Света в гараже еще не было, поэтому каждый старался найти себе более или менее приличное место для сидения. Сидели молча, потому как слов уже не хватало, наговорились за день, только вздохи выдавали эмоции, бурлящие в душах наименее стойких товарищей.
-Игорек, ты помнишь, как в позапрошлом году мы крышу перекрывали у нашего главного механика? – колченогий мечтательно прикрыл глаза.
-А чего же мне не помнить, Михалыч хоть и главный механик, а все же человек! – на той же ноте продолжил его товарищ по всякого рода «левым» работам. – Трехразовое питание, да какое! И казенка к тому же, не «самтрест». За два дня такую крышу перекрыть, это тебе не гаражик забетонировать.
-За два дня, - не выдержал я, - и сколько же листов уложили?
-Сотни полторы, что не верится? Вот так то! Хороший домик на даче у Михалыча.
-Так это еще и дача…
-А у него квартиры в городе, так он на даче весь выложился, пол-участка застроил. – мечтательно продолжил рассказчик. – До нас ему мастер ложил, с Нахаловки, говорят, большой специалист, да видно, мало ему показалось за работу, пару дефектов оставил, маленькие такие щелочки, как будто специально сделаны. Михалыч намучился, так ему нас посоветовали пригласить, мы, конечно, не такие спецы, зато без брака работаем.
-А как звали того большого специалиста? – не унимался я, почувствовав, что кое-что становится мне понятным.
-Да не помню, то ли Григорич, то ли Георгиевич…А у тебя что, крыша протекает? – опыт старого шабашника подсказал ему, что возможна подработка. Так бы оно и было, если бы у меня были свободные деньги.
-Да нет, просто интересно рассказываете, - ушел я от этой щекотливой темы, - так они, мастера эти, не боятся, что их потом того?…
-Ничего они не боятся, зато их потом снова приглашают и минимум стол накрывают, а то еще и приплатят, сечешь?
-Да уж…
-Это в старину, говорят, так баловались печники. Саму печь кладет, паразит, так, что залюбуешься, словом, мастер оно и есть мастер, не придерешься. А потом, если обидел его хозяин, недоплатил, или не уважил как-нибудь, печь при растопке начинает «разговаривать», ухать там, к примеру, или выть по-волчьи. В общем, удовольствия мало. И бежит хозяин кланяться печнику. А тот знай свое гнет, воспитывает нерадивого. И это не со зла, а для уважения делали. Пойди попробуй хорошую печь сложить, это тебе не камин, она должна и обогреть весь дом и приготовить на ней нужно и спечь чего. Так и любой мастер, делает дело хорошо, но и свинью может подложить будь здоров, не кашляй.
Час от часу не легче, чем это я старика обидел? Поил, кормил, не обижал его, вроде бы. А! Да он решил меня повоспитывать! Вот тут он попался, я в жизни страшно не люблю, когда плачут или воспитывают. Ты скажи прямо, что ты от меня хочешь, а не води вокруг да около как слепого котенка. Я тихий до поры до времени, а если допечешь, тогда держись!
Очень интересное свойство человеческого мозга – работать в автономном режиме. Я имею ввиду такую вещь – стоит только какой-нибудь проблеме по неосторожности обнажиться, как сразу же мозг фиксирует ее и независимо от владельца начинает ее прорабатывать, выдавая время от времени такие решения, что диву даешься. Поэтому я не стал детально прорабатывать план мести горе-мастеру, хотя само по себе это занятие поувлекательнее, чем ждать эти проклятые машины.
-Мужики, пойдем по домам, - наконец не выдержал один из нас, наверное темнота придала ему храбрости.
-Да ты чего, совсем, что ли! – раздалось рядом со мной. – А если машины придут, бетон же пропадет.
-Мало, что ли его пропадает? Вон, на стройке мой кореш работает, рассказывал, что для плана бетон в землю вместо мусора закапывают…
-Ну, ты сравнил, то ж для плана, люди прогрессивку получат, государство не обеднеет, а здесь дело частное, извините, личное! За такое тебе никто спасибо не скажет. 
-А у меня тоже дел личных полно. Вот приду домой и расскажу жене, тестю с тещей, как я тут на этого жлоба спину гнул. Так назавтра они все мне на шею сядут, в один момент в могилу загонят.
-А чего это ты будешь все это рассказывать? Скажи, что с ребятами посидел слегка, я думаю, что Иваныч магарыч не зажмет в конце концов…
-Да вот же, одна у нас отмазка, а ты говоришь - дело личное! Сам, небось, дома тоже запоешь соловьем…
-Я отдельно от тещи живу…
-Тебе больше повезло…
Мне надоела эта перебранка и я молча вышел на свежий воздух. Потянулся, расправил плечи, пока нагрузки не растянули мышцы, и на том спасибо. Сумерки как-то сразу перешли в темноту, судя по всему, уже стукнуло девять. Если не считать вони от коксохимического завода, воздух достаточно свеж, иногда пробиваются  цветочные запахи с соседних дачных участков. Удивительное дело, когда воздух кристально чист, как в горах, например, запахи чувствуются не так контрастно. Только что пахнуло синильной кислотой и тут же – жасмином или сиренью. И сразу хочется жить, и даже следующий порыв ветра, приносящий очередную порцию вони, уже не способен разрушить идиллии, возникшей практически за одно мгновение. Это проверено практикой лично на мне. История простая и поучительная. В бытность свою студентом подрабатывали мы на кожевенном заводе. Если это вам ни о чем не говорит, постараюсь объяснить. Вы проходили когда-нибудь мимо, извините, дохлой кошки? Я думаю, что у каждого в жизни это случалось хоть один раз. Так вот, не знаю, во всем ли мире такие запахи на кожевенных заводах, а у нас это действительно шедевры. Никакие химикаты не могут заглушить этого специфического запаха и он въедается в легкие, кожу и так далее. Выходя после изнурительной смены на свежий воздух, отойдя  несколько десятков метров от завода, ты вдруг обнаруживаешь, что на тебя обрушивается вся гамма запахов, к которым ты привык и не замечаешь в повседневной жизни. И даже те запахи, которые до этого тебя раздражали, после кожзавода уже не вызывают в тебе отвращения. Все, как говорится, познается в сравнении. Поэтому я получил положительные эмоции от городской воздушной смеси и решил прогуляться вдоль гаражей.
Я вам скажу, что нигде в мире нет такого контраста в строительстве, кроме как у нас. Это касается не столько городской архитектуры, особенно в частном секторе, а именно загородных построек и дачных участков. Только у нас рядом с трехэтажным гаражом, облицованным импортной плиткой, может стоять развалюха, в которой никогда не стоял автомобиль. Или на дачном участке, к примеру, соседствуют дома-крепости, забранные решетками с окнами, напоминающими скорее амбразуры, чем что-либо другое, и, как у нас их называют, холобудки. В том смысле, что будка вроде бы есть, но открытая всем ветрам. Что не мешает установлению почти братских отношений между соседями. Это архитектурное решение могло бы носить название «кто на что горазд», причем обладателем холобудки мог быть достаточно обеспеченный гражданин, взявший участок под строительство или дачу просто на всякий случай или по принципу «всем давали, а я что – рыжий?» Практика создания такого рода кооперативов, или обществ при предприятиях и организациях, где ты работаешь, не давала возможности долго раздумывать, брать участок или не брать, ответ всегда положительный, поскольку больше такой возможности может не возникнуть за всю оставшуюся жизнь. И начинал человек тянуться, в большей, так сказать своей статистической массе, из последних сил, обустраивая свои участки в надежде вырастить огромный урожай и тем самым обеспечить себя и всю свою родню продуктами растениеводства на всю зиму. Труд этот, я вам скажу, под силу немногим, поскольку предстоит этим несчастным смотреть на жизнь во всю ширину, так сказать жизненного горизонта. Кроме того, что он отрабатывает на производстве положенные ему по конституции восемь часов, после работы этот несчастный мчится на дачу, поскольку именно в это время будут давать воду для полива, либо его уже родной кооператив проводит субботник, пропустить который очень даже нежелательно, поскольку можно лишиться многих благ. И тогда человек становится рабом не только государства, но и собственных, добровольно взятых на себя обязательств. И все это при том, что вырастить на своем участке овощи удается далеко не всякому и затраты на это «производство» никогда не окупаются. Одно только неплохо в этом мазохизме – человеку становится ближе земля, он начинает жить в соответствии с ее ритмами. Если бы не одно «но». Остаются на шее горожан еще и колхозы, которым непрерывно необходимо помогать. Складывалось такое впечатление, что в колхозе живут одни бригадиры, которые принимают под свою опеку бригады, сформированные на предприятиях города, и руководят работами. Кому была выгодна такая форма организации труда? Кстати, по графику у меня завтра поездка в колхоз, а я здесь околачиваюсь, снова не высплюсь и буду завтра еще тот работничек.
Задумавшись, я ушел довольно далеко и мне пришлось бежать вприпрыжку, когда возле «нашего» гаража засверкали фары автомобиля. К моей радости, это был не грузовик, а машина шефа. Толпа высыпала из гаража и принимала груз в виде кастрюлек и бутылок, причем бутылки явно преобладали количественно.
Да, это был еще тот пир. Самогон, котлеты из нашей столовой, макароны и, что меня обрадовало, много больших красных помидор. Все шло довольно сносно, пока народ не обратил внимание на то, что я пропускаю уже не первую рюмку. Сначала они были шокированы, потом начали возмущаться, мол, почему это они одни должны страдать. Я ответил, что мне просто сейчас нужно лечиться и спиртное противопоказано, но не тут то было, для начала выяснили, чем это таким я болею, что нельзя выпить хотя бы чисто символически. Поскольку до этого болел я мало и болезней не знал даже по названию, постольку меня быстро раскусили и навалились всей гурьбой. Вы пробовали бороться в такой ситуации? Если да, то я вам сочувствую. К сожалению, это борьба без победителей, кругом одни побежденные, ведь в такой ситуации, я думаю, уже оказывался или вскоре может оказаться любой и вот тогда с ним сделают то же самое, что и со мной. Вы меня осуждаете за малодушие? Не надо, ну что я им мог рассказать, как некая бабуля напугала меня до смерти своими байками? Это даже не смешно. В общем, гонка с тостами продолжилась вплоть до самого дна последней бутылки. Дальше в моем сознании сохранились лишь обрывки каких-то странных воспоминаний. Домой я попал уже на автостопе, причем в рабочей одежде, видимо, мы не заезжали на работу для того, чтобы переодеться. О чем говорили вокруг меня, я особенно не помнил, а просто напросто улегся спать, к сожалению, забыв раздеться.
Проснулся я от того, что кто-то шаркал у меня в доме. Я попытался поднять голову и тут же пожалел об этом, то, что произошло в ней, не поддается описанию, поэтому как можно осторожнее я положил мое больное сокровище на подушку. Гори оно все синим пламенем! Пусть ходят, что можно у меня украсть? Но шаги приблизились ко мне и я позволил себе открыть один глаз. Вот дела, а этот что здесь делает?
-Я ж тебе говорил, чтобы ты поостерегся! Эх, молодость, молодость, что с вами поделаешь? – Густой бас отдался в моей самой верхней «конечности» резким звоном. – Ладно, что с тобой поделаешь, придется подлечить во избежание…
-Как вы сюда попали? – просипел я.
-Так открыто все у тебя, заходи, не хочу…
-И все-таки, почему вы здесь?
-Так я ждал тебя, сизокрылого, предвидел, что не удержишься, да и выпьешь. – Старик назидательно поднял вверх палец. – Мало кто удерживался до тебя. Кто для проверки, понимаешь, а вдруг мы со старухой посмеяться решили, кто просто не верил, а были такие, что и со страху… А ты почему?
-Это для статистики, что ли, или диссертацию пишете? – Юмор явно соответствовал моему состоянию.
-Ага, юморишь, возможно и выживешь. – Не остался в долгу старик. – И все-таки, с чего это ты …
-Шабашили, а там сами знаете, что за народ…
-Понятно, не смог отказаться. Эх, парень, а если тебя попросят повеситься, ты тоже сам в петлю полезешь? – Вопрос с его стороны был явно риторическим, поскольку ответа он не ждал. – Что же мне с тобой делать, подлечить, или так оставить? Может быть и сам выкарабкаешься…
-Ваш юмор того …
-Да уж какой тут юмор, речь идет о серьезных вещах. – Дед помолчал и как бы нехотя добавил, - ты если не веришь мне или старухе моей, так сразу и скажи, чего мы на тебя время то тратим? Да и здоровье тоже, оно чай, не железное.
-Я не понимаю, о чем это вы…
-Здорово тебя разобрало. Лады, договоримся так: сейчас, так и быть, помогу я тебе, а потом сам решишь. Если мы тебе понадобимся, знаешь, где мы живем…
Старик достал из оттопыривающегося кармана маленький термосок и налил в стакан пенящуюся зеленоватую жидкость, кроме этих весьма неаппетитных признаков, она еще и парила, видимо, не так давно изготовили это зелье. Моя реакция деда не удивила, поскольку он достал из кармана траву, похожую на мяту и предложил мне пожевать перед приемом зелья. Господи, да за что же мне все эти мучения? А, ладно, пропади оно все пропадом…
Зелье оказалось не таким уж и противным, зато очень действенным, за считанные минуты боль прошла, тошнота также, хотя голова продолжала кружиться.
-Который сейчас час? – я вдруг вспомнил, что мне сегодня ехать в колхоз и мысленно застонал. Какой колхоз, если я с постели встать без посторонней помощи не могу?
-Шестой, по твоим меркам еще рано, так что поспи малость, оно на пользу пойдет…- старик засобирался на выход. – Да не пей ты, прости господи, ведь ты же не алкаш какой-нибудь. Будут приставать, пошли по-нашему. Или слова не знаешь? Могу написать с десяток, по дороге выучишь.
У меня от его юмора заныла печенка, или это зелье подействовало? Как бы не отравили меня эти экспериментаторы…
-Спасибо, не надо, лучше скажите, что мне дальше делать, может быть, в поликлинику сходить, пусть желудок промоют?
Старик аж позеленел, затем все же взял себя в руки и, хлопнув дверью, поковылял по улице, оборачиваясь в сторону моего дома и качая головой.
Не знаю, как это у них получается, но проснулся я в отличном состоянии тела и в не менее прекрасном расположении духа. Даже зарядку сделал, чего со мной давно уже не бывало. Времени оставалось мало, поэтому завтрак пришлось сократить, тем более, что холостяку собрать тормозок на полевые работы тоже непросто. Тем не менее, я успел вовремя к отправлению заводского автобуса по направлению «завод-колхоз». И вот тут меня ждал сюрприз…

Яндекс.Метрика Анализ сайта rkont.ru