Главный герой


Календари

Cпециальный календарь, который содержит в себе неоценимый опыт, собранный за многие тысячелетия. И, конечно же, этот опыт обработан и подан в самом простом виде.

Ссылка на наш сайт

<a href="http://rkont.ru/" target="_blank" >

<img src="http://rkont.ru/images/

heroes.png"></a>

Как меня снова послали в …

Как меня снова послали в …

И вот я снова в колхозе, но на этот раз подальше и совершенно по другой причине. Рассказывать долго, но, я думаю, небезынтересно. Заметили, что не просто интересно, а … вот так. В русском языке столько возможных оттенков одного явления, что иногда кажется, будто само явление где-то потерялось в сравнениях. Зато красиво и туманно. 
 
Так вот, работа моя повернулась ко мне непонятно каким боком, но то, что она оказалась совершенно непохожей на предшествующую, это точно. Поскольку за пару дней под чутким руководством «комиссарши» я выполнил месячный план, а был уже конец месяца и подбивались итоги по соцсоревнованию, я оказался в интересной ситуации. С одной стороны, появилось много недоброжелателей со стороны «приходящих на работу», с другой стороны, начальство было в шоке, ведь это же нонсенс, такого не бывает. Или я схалтурил, то есть схимичил, а точнее, просто обманываю всех и вся, или не я один ее, проклятую, выполнял, или … сами понимаете. К чему это могло привести? Во-первых, случай беспрецедентный, придется создавать комиссию по расследованию этого вопиющего случая и, если все чисто (читай, честно с моей стороны), то придется менять расценки и нормы на аналогичную работу, а это уже, извините, чревато последствиями. Ведь эти нормы составлялись научно-исследовательскими институтами, на них защитились многие уважаемые ныне ученые и вдруг где-то в провинции… И это в масштабах всего государства! Нельзя этого допускать, иначе - сами понимаете. А разобраться надо. И, желательно, без моего присутствия.
А.Н. была счастлива, ее «личность» светилась, она явно купалась в создавшейся обстановке, будто это ее достижение. Меня она встретила более чем сердечно, но порыв свой сдержала, хотя это стоило ей больших усилий. Занимать кабинет начальника она не стала по одной ей известной причине, поэтому приходилось сдерживать эмоции. 
-Отлично, здорово ты их…
-И что теперь, не накроет нас девятый вал? – меня почему-то больше беспокоили последствия нашей акции, чем саму зачинщицу.
-Не переживай, все будет как надо, я держу руку на пульсе. Сейчас уже пошла волна, пока еще маленькая. Тебя отправляют в колхоз на неделю, - она предвосхитила мое возмущение, - да ты послушай, что тебе предлагают. Ты когда отдыхал весной или летом? У молодых все отпуска зимой или еще хуже, осенью гнилой. А тут ни с того ни с сего тебе дают возможность отдохнуть на море целую неделю!
-Абрау-Дюрсо? – невольно вырвалось у меня.
-Почти. Рядом поселок есть, так оттуда снабжение ведется всех баз тамошних. Туда и поедешь. А я тут буду держать оборону.
-Как вы в одиночку собираетесь воевать, съедят вас в момент…
-Кто тебе сказал, что в одиночку? – она загадочно улыбнулась, - да будет тебе известно, и в наших рядах есть люди, только они не высовываются почем зря.
-Вы меня пугаете, это что же заговор, а я вроде живца?
-Какой заговор? Людям надоело это все, приписки, кумовство, ханжество. А за себя не переживай, наши люди своих не забывают, в случае чего, подстрахуют.
-Это в каком смысле? – я уже начинал беспокоиться по настоящему.
-В смысле работы…
-А в смысле анкеты?
-И это тоже…
-Вашими бы устами…
Все бы оно неплохо, да подпортили мне отправку. Пока я улаживал дела с командировкой, началась настоящая война и закончился этот этап истерикой, которая приключилась у А.Н.
-Я не могу оголить свою группу, - в сердцах разорялась она, - два человека – это уже слишком! Кто работать будет?
-Да успокойтесь вы, все будет в полном порядке, - утешал ее заместитель Большого шефа, поглаживая ее руку, которую она, впрочем, не убирала.
Вы меня, конечно, извините, но об этом человеке я не могу не рассказать. Это целая история, поучительная, я надеюсь, не только для меня. Так вот, Аванес Георгиевич представляет собой зрелище необычайно эффектное, его неброская внешность (насколько она может быть у человека с Кавказа) резко контрастировала с его способностью носить оную. Именно такой слог приходит в голову в первую очередь, когда вспоминаешь о нем. Чувство собственного достоинства, абсолютное спокойствие (со временем я убедился, что его еще никто не смог вывести из себя), уверенный негромкий голос и … что-то еще неуловимое заставляло его собеседника внутренне собираться и вроде бы непривычные для этого собеседника темы в разговоре становились самым обычным делом. Непривычные потому, что на роботе принято говорить о чем угодно, даже о самой роботе, но очень редко можно услышать глубокомысленные беседы об искусстве, литературе, о тонкостях жанра и слабостях творческих деятелей. Такие беседы вел Аванес Георгиевич пратически со всеми работниками, особенно он любил говорить с молодежью. Поначалу, как только он пришел в эту организацию, при первом знакомстве с этим уникальным человеком я грешным делом подумал о нем – «образованейший человек, пенсионер, тянущий лямку на производстве до самой смерти, скучно ему бедолаге, вот он и бродит среди работающих и, так сказать, создает положительный настрой на работу». 
Ан нет, не тут то было. По должности он оказался замом самого большого шефа и работа с коллективом – это его непосредственная обязанность. Но мне нравился больше первый образ, должность начальника Аванесу Георгиевичу, на мой взгляд не очень подходила. Тем не менее, мы продолжали обсуждать важнейшие достижения искусства, тем более это происходило в рабочее время. Нас сблизила любовь к книгам. Если я по молодости, собрал еще несколько десятков книг, то у Аванеса Георгиевича их насчитывалось более шести тысяч наименований, при этом каждое наименование имело несколько изданий. Аванес Георгиевич собирал книги не только ради самого процесса, его интересовала история каждого издания, каждая мелочь, связанная не только с авторами, переводчиками и так далее. Он считал, что у каждой книги, как и у человека, своя судьба и эта судьба достойна внимания. Сведения о его библиотеке я почерпнул не от него самого, поскольку Аванес Георгиевич был достаточно скромным человеком, а от его дочери Маргариты. Познакомились мы с ней случайно, самым стандартным образом – на дежурстве в Добровольной народной дружине. Мне достался пост в Доме культуры нашего предприятия, где в этот день было пустынно, никаких культурных мероприятий этим вечером не проводили. И вот сижу я, скучаю, изучаю настенную агитацию, а также попутно изучаю правила поведения населения при ядерном взрыве. И тут меня оклинули:
-Молодой человек, в шашки не хотите сыграть?
Я обернулся, чтобы увидеть обладательницу этого притягательного голоса и увидел маленькую, черненькую, остроглазую девушку, к которой этот голос ну никак не подходил, так как был он достаточно низким и слегка хрипловатым. Сами понимаете, сообразительность моя несколько отстала от пристального изучения девушки, поэтому ей пришлось повторить:
-Вы на дежурстве? В шашки сыграем?
Трижды просить меня не пришлось, и я пригласил девушку присесть, благо, что на столе шашки присутствовали всегда. Быстро расставив шашки, я поднял на нее глаза и внезапно понял, что теперь уже меня изучают, не менее внимательно, чем перед этим делал это я. В таких случаях я обычно краснею, и Маргарита рассмеялась.
-Таким я вас и представляла.
-???
-Мне отец за вас рассказывает чуть ли не каждый день. И такой вы классный, что я решила с вами познакомиться.
Хорошее обьяснение. Нет, мне, конечно, лестно, что меня считают…, но манера общения девушки несколько сковывала, я думаю, что вы понимаете, о чем я говорю, поэтому пришлось покраснеть еще больше. Но глаза я не отвел!
-Вот так уже лучше. – Она протянула свою маленькую ручку. – Давайте знакомиться, я – Рита, а отец мой - Аванес Георгиевич.
-А-а-а, - только и нашел что сказать я, - понятно.
-Очень хорошо, что понятно, - съехидничала она, - можете не представляться, я о вас много чего знаю.
-В каком смысле?
-Нет, отец явно вас переоценивает, - она вздохнула, - да, во всех смыслах. Он только и расписывает ваши достоинства и намекает,что лучшего мужа мне не найти.
Это уже слишком! Такого давления, я имею ввиду психологического, не оказывала на меня ни одна женщина, поэтому я закусил удила.
-И когда же свадьба?
Девушка аж взвизгнула от удовольствия.
-Вот это по-нашему! Ну все, теперь я всем буду рассказывать, что у меня есть жених.
-Да я не в том смысле…
-Я тоже не в том, поэтому не переживай, замуж я пока за тебя не собираюсь, - она сделала первый ход, - а ты ничего, давай дружить?
Как я понял, экзамен на вшивость мною был сдан, поскольку со мной разговаривают на равных и на  «ты».
-Давай!
И мы начали дружить. Для начала мы очень много беседовали, вечер то долгий. Впрочем, и здесь моя роль была не очень-то сложной, она в основном говорила, я же лишь изредка вставлял словечко либо отвечал на ее вопросы.
Под конец дежурства Рита сияла и под выдала мне комплимент.
-Слушай, а ты потрясный собеседник, отец был прав. На этот раз…
-Что ты имеешь в виду? – снова не успел сообразить я.
-В том смысле, дурачок(!), что они(!) почти всегда неправы, а строят из себя…
Я не стал уточнять, кто это они, но такие рассуждения о родителях мне не совсем понравились, я о своих в таком тоне обычно не говорил. Зато «дурачок» наводил на размышления…
Что-то я отвлекся, к чему это все? Ах, да, об отце, его библиотеке и вообще жизненном укладе Рита рассказывала в подробностях. По ее словам, довольно милый старичок дома превращался в тирана. И все из-за библиотеки. Имея трехкомнатную квартиру, он самую большую комнату отдал своему детищу, а семья из четырех человек довольствовалась двумя очень маленькими комнатушками, причем и в них стояло по большому книжному шкафу. Практически все свое свободное время он проводил наедине с книгами, а семья его обслуживала и терпела от него всяческие несправедливости. Дети подростали, а все финансовые возможности использовались на пополнение книжного фонда, не взирая на то, что места в доме уже не оставалось. Не было сил даже радоваться действительно удачным приобретениям. Дети тех родителей, которые поднялись так же высоко по служебной лестнице, как и ее отец, щеголяли в импортных шмотках и отдыхали минимум в Сочи, а приходилось вытерать пыль с книг, которые со временем не хотелось брать в руки. Потом начался подростковый период, раннее замужество, разочарование в браке, скорый развод и маленький плачущий комочек на руках. И снова книги, тирания отца… Вот такая судьба оказалась у дочери интелегентнейшего человека. Выходить еще раз замуж? Да Боже упаси! Разве что хороший человек повстречается…
Я был явно не «тем» человеком, так как последующих встреч не последовало. Чем я мог ее утешить? Разве что выслушать и посочувствовать. Но я не возражал против такого поворота событий. Но, как оказывается, насколько могут меняться люди, а тем более твое личное отношение к ним. Что-то надломилось в моих чувствах к Аванесу Георгиевичу, и он это почувствовал, все реже подходил ко мне с рассказами о новинках. Кто виноват в том, что человек не может заниматься своим любимым делом, не ущемляя жизненных интересов близких? Искуственно созданный дефицит, поднимающий стоимость «ходовой» книги почти в пятьдесят раз? Или дефицит жилья, возможно, также искусственный? Поди разберись! И счаслив ли сам Аванес Георгиевич, для которого сам процесс «добывания» новых книг и художественных альбомов стал почти наркотиком? По своему размаху и методам ведения  он не уступал, по всей вероятности, подпольному букмекерскому бизнесу за границей нашей необьятной родины. А ажиотаж при розыгрышах подписных изданий, когда десяток комплектов разыгрывается среди сотни желающих (обычных советских граждан)! Зато удовольствие выигравшего нельзя сравнить с удовольствием работника партийного аппарата , не знающего, собрание сочинений какого классика выбрать себе и своим родственникам. И как можно потом не выкупить это собрание, даже если автор писал, на твой взгляд не так, как тебе хотелось бы, и радость оно принесет только красивым видом? Ведь ты же выиграл!
Поучаствовав в нескольких розыгрышах, я понял, что удача меня не обошла хотя бы в том плане, что остался в неприкосновенности мой кошелек. Поэтому приходилось отовариваться на «черном» книжном рынке, обогащая спекулянтов, у которых изымался милицией товар, но затем снова этот товар появлялся под полой предприимчевых, но нечистых на руку «любителей книги». При мысли о том, что хорошо бы в дом купить более или менее стильную мебель, становилось особенно неуютно…
Но своего рода «уважение», граничащее скорее с восхищенным удивлением, заслуживала способность того же Аванеса Георгиевича «собрать» такую богатую по нашим меркам библиотеку. И в этой библиотеке не было «макулатуры», которая шла прицепом к книгам, продаваемым в магазинах. Тоже достойна удивления наглая предприимчивость работников торговли. Пойди – додумайся. И додумались! А если применить эту идею к мебельному делу? Например, к шикарному спальному гарнитуру прицепить по сходной цене тюремные нары по количеству спящих? Список можно продолжить, но не нужно, потому как получается, что в магазине даже «с прицепом» дешевле, чем на «черном» рынке. Поэтому нам стоит подсчитать, сколько мы выиграли в результате покупки, а с барышей напиться.
Вот такое отношение у меня сложилось к Аванесу Георгиевичу. Скажем так – сложное. С одной стороны – красиво жить не запретишь, с другой – а кто за это будет платить. Обогащаться знаниями, это не обязательно обогащаться духовно, если эти знания получены за счет бессовестной эксплуатации других душ. Снова это вопрос о целях и средствах их достижения. Вот ведь куда занесло.
Вернемся к нашим, извините, баранам. И вот этот индивидуум стоит над душой моей новой начальницы и по-дружески этак, доверительно успокаивает ее. Ее то он успокаивал, а меня обеспокоил, это как пить дать. Не та ли это тайная гвардия, о которой говорила А. Н. и если та, то я представляю, куда я попал. Как я себе представляю, если ты научился управлять хотя бы одним человеком, тем более жестко управлять, то следующим ты будешь управлять еще жестче, а если нужно, то и пожертвовать им не побоишься. Где та грань между жесткостью и жестокостью, жестокостью и бесчеловечностью? Можно привести множество исторических примеров, когда просвещение порождало тиранов, которые… Это я, конечно снова далеко захожу, но все-таки теория теорией, а на практике я могу оказаться крайним. А крайним быть очень не хочется.
Интуиция редко меня подводила и сейчас под настоятельным ее влиянием мне, почему-то расхотелось нарушать эту идиллию. Вернулся я через несколько минут, когда А. Н. была уже одна, причем внешне абсолютно спокойна.
- Ну что, собрался, турист? – она внимательно просмотрела мои бумаги, - порядок в танковых войсках (слухи доносили, что первый муж А. Н. – военный летчик, не выдержавший ее характера и сошедший с их совместного курса лет десять назад, поэтому военные присказки и юмор вплетались в ее речь вполне естественно). Не совсем, правда, порядок. Мамочка заслала своего резидента. Будь готов, что тебя будут соблазнять и перековывать на их манер. Не боишься, что не выдержишь?
- Чем соблазнять? – я надеялся услышать не то, о чем я подумал.
- Всем, парниша, всем. Невзирая ни на что. – Она вдруг удивленно подняла брови, - а ты что… еще не того… этого?
- Чего того?
- Ладно, проехали, - она удовлетворенно улыбнулась, - тем более ей придется не сладко. Непуганого и испугать легче. – Она хмыкнула, - Хотела бы я тебе дать инструкции кое-какие, да вижу, что не понадобится. Ну, что, тогда успеха тебе на новом поприще…
Честно говоря, я устал от всяких там намеков и с удовольствием направился домой, ведь необходимо было подготовиться к отъезду и в доме прибраться не мешает.

Я никогда не понимал людей, которые предпочитали отдыхать на море в совершенно диких местах. Представьте себе мелкое море, каменистый берег, совершенно пустынный к тому же и посреди этой пустоты строятся небольшие домики для отдыхающих. Один домик о четырех комнатах с двумя отдельными входами. Удобства во дворе в самом центре квадрата, образованного такими домиками. Там же танцплощадка и дом побольше для обслуживающего персонала. От солнца спрятаться просто негде, от восхода до заката из тебя все твои трудовые накопления, вода, выпитая тобою с величайшим наслаждением, тут же испаряются и это только увеличивает жажду, а ведь нам не отдыхать приходится, а вкалывать с утра до захода солнца. 
Этот участок под застройку нам (нашему предприятию) выделили десять лет назад. Сразу же заложили фундаменты и начали возводить стены, едва только схватился бетон. Очень спешили, но до зимы под крышу не подвели. А жаль. За зиму стены и фундамент несколько видоизменились и наше гачальство долго решало, что же теперь делать. Поскольку второй раз выделять средства на найм рабочей силы министерство не позволяло, решили строить хозспособом, то есть сами, отправляя работников в командировки. Работа пошла, но очень медленно, специалисты-то аховские. Но ничего, худо-бедно дело продвигалось и нам предстояло самое ответственное – отделка и подготовка к очередной зиме.
Для конкретных работников, таких как я, такие поездки очень полезны и поучительны. Именно в таких условиях мы получаем вторые специальности, столь необходимые в домашнем хозяйстве. Вскоре я понял, что смогу сам даже крышу перекрыть, вот так то. К нам даже обращались селяне – перекрыть крышу на коровнике, но мы не решились, не те масштабы, да и высоковато будет, а у меня с высотой свои счеты и не в мою пользу. Поштукатурить, плитку положить – это всегда пожалуйста. Вы можете подумать, что я расхвастался и за неделю нельзя этому научиться. Правильно, за неделю нельзя, а за месяц можно, потому как вторую партию нам на смену не прислали, командировочные нам «зарезали», приезжала проверочная комиссия «сверху», поэтому желающих активно отдохнуть не оказалось, кто же будет работать за здорово живешь? Так нас соблазнили тем, что кроме зарплаты нам определили отгулы за каждый прожитый здесь день, включая выходные. Если не обманут, то их будет аж тридцать дней, а это целое состояние. С таким запасом можно жить неплохо, хочешь, сразу возьми и поедь на целый месяц, например, на то же море, только уже не работать, а полноценно вытапливать из себя… А мне лучше съездить к родителям на Северный Кавказ, там такая природа… Мне эта идея понравилась, а женатые так вообще в восторге были, жалко, что деньги быстро кончились и выпить было совсем нечего, а это уже тяжело. Но наш человек не пропадет в любой ситуации, куда там бойскаутам! Мы решили и эту проблему. Местным жителям бракованный шифер очень даже понравился и мы стали особенно тщательно проверять качество привезенного шифера, прямо знак качества можно было ставить на каждом отобранном для укладки листе. Тем и жили. Когда шифер кончился и крыть было уже нечего и нечем, плитка облицовочная тоже пригодилась. У многих селян резко повысился культурный уровень в отдельно взятых домах в виде облицованных плиткой кухонь и ванн, у кого они имелись. Вскоре строительного мусора на нашей площадке уже не было, все шло в дело, не то что на государственных стройках. Приезжающие начальство очень даже было довольно, хвалило нас и обещало ставить нас в пример всему коллективу. Одно обидно, не очень то нам хотелось делиться опытом по этому самому делу. Так вот, месяц подходил к концу и за это время со мной много чего произошло.
Во-первых, как это ни странно, никто не приставал ко мне с предложением выпить, то ли из-за нехватки спиртного, то ли еще почему-то. Во-вторых, я впервые за свою сознательную жизнь потерял покой из-за девушки, которую мельком видел на остановке в провинциальном городишке, впрочем, имевшем крупный передовой институт. Мы не выходили из автобуса и сквозь оконное стекло я увидел Ее и не мог оторвать взгляд вплоть до того момента, когда мой автобус тронулся и автовокзал скрылся из вида. Что в ней было особенного? Не знаю, в тот момент это было совершенно неважно, в памяти остался ее образ, гордая посадка головы, плавные движения рук с длинными музыкальными пальцами и завораживающая чуть ироничная улыбка. Вру, еще голос, а вот с голосом сложнее, я долго пытался восстановить его в памяти, но ничего не получалось. Вот такие коврижки. И что теперь? Ехать туда и искать ее? Маловероятно, что я ее найду. А даже если и найду, что дальше? Здравствуйте, выходите за меня замуж? Бред. Но ее образ возникал передо мной вновь и вновь.
А на месте действия разворачивались более чем стремительно. Вся наша бригада (девять мужиков и повариха) по-быстрому отремонтировали один из домиков и вселилась туда. Поварихе отвели отдельную комнату и работа пошла своим чередом. Через некоторое время произошел небольшой скандал и я оказался в центре внимания, даже не приложив к этому никаких усилий. А произошло вот что. Женщина, что поехала вместе с нами, была именно тем «шпионом», которого заслала к нам жена большого шефа.
И что вы думаете? Лариса начала развивать бурную деятельность. Поначалу это выражалось во вздохах и взглядах, а затем перешло в более материальную область. Витая в облаках и не будучи особенно привередлив к пище, я не обратил внимания, что моя пайка отличалась от остальных и по количеству и по качеству. Еда у меня стала оставаться, в то время как у других стали возникать нехорошие подозрения. И вот произошел взрыв. Претензии предъявили почему-то мне, мол, я с Лариской, а она мне … и так далее. Как говорится, фабрика слухов заработала. Этот скандал начался так же внезапно, как и кончился, когда я предложил вслепую брать положенные нам порции, но Лариску это дело задело за живое. Уж чего-чего, а гласности она явно не добивалась. Пару дней она на меня дулась, а потом сменила гнев на ласку и взялась за меня всерьез. Когда пришло время идти за продуктами в село, решили тянуть жребий с помощью палочек. И, при моем «везении» короткая попалась именно мне. А, возможно, что везение тут не при чем, поскольку палочки держала повариха. Как она это могла подстроить, можно только догадываться, но факт есть факт. Мужики переглянулись, но не сказали ни слова, молча пошли играть в карты.
Начала Лариска разговор сама, причем почему-то за работу своего мужа. Он у нее в организации человек видный, один из замов председателя профкома. Работа ответственная, много проходит всяческих благ через его руки для трудящихся и, насколько я понял, такая должность дает определенную власть над людьми. Все хотят получить что-то от профсоюза, будь то путевки в санаторий или материальную помощь, а то еще больше – право на покупку чего-нибудь большого и по низкой цене. Дорога была долгой, поскольку она успела рассказать столько, что у меня голова пошла кругом. Тут уже и до меня дошло, что она меня пытается «купить», расписывая все «прелести» профсоюзного движения. Система – «платят все – получают избранные» готова открыть кормушку и для меня. Вот это да! Другой бы на моем месте подпрыгнул бы от радости и влез бы в  нее               по    
самые … Да вот беда, нет у меня этой жилки, то ли воспитание подкачало, то ли врожденный дефект…
А потому шел я по дорожке и слушал, иногда вставляя «да что вы» или «ничего себе», да и только. Набрали мы в селе продуктов, идем назад. Начинало вечереть, вскоре дорожку впереди и сзади нас уже не стало видно.
-Давай передохнем немного, - Лариса достала приготовленное, видимо, заранее марселевое покрывало и расстелила на ровном местечке.
-Да ты садись, не бойся, не укушу.
Я многозначительно хмыкнул и сел с краю. Эго и было моей ошибкой. Не дав мне опомниться, она подмяла меня под себя и ее горячие губы лихорадочно стали тыкаться мне в лицо.
-Скажи … я красивая .. ты такой хорошенький, ну где ты там …
С моими габаритами увернуться было практически невозможно, но мне удалось встать на четвереньки и она соскользнула на покрывало.
-Ну что же ты…
Наконец, мне удалось разжать ее руки и встать. Я подхватил корзины с продуктами и крейсерской скоростью направился к лагерю.
-Дурак малохольный …- понеслось мне вслед.
А у меня в мозгу вертелась одна и та же мысль – до чего же сильными бывают эти женщины.
С тех пор преследования с ее стороны прекратились и мне по неопытности казалось, что на этом все закончится…

Яндекс.Метрика Анализ сайта rkont.ru